Сказки Бианки и Нагишкин — художественный анализ. Детские народные сказки

Информация для родителей: Золотое сердечко – короткая, волшебная сказка русского писателя Виталии Валентиновича Бианки. Это история про Зоечку и её тётушку, которая пела в лесу песенку про кукушку. Эта добрая сказка прекрасно подойдёт для чтения на ночь, и поможет уложить спать детей от 4 до 7 лет.

Читать сказку Золотое сердечко

В роще росли рядом молоденькая Рябина, пожилая Берёзка и старый Дуб. Когда набегал ветерок, они шелестели листьями. Так они разговаривали между собой. Старый Дуб умел ещё на разные лады скрипеть стволом. Когда ветер был сильный, голос Дуба слышен был по всей роще. Но всё равно Зоечка и её старая тётя не понимали ни шелеста, ни скрипа деревьев.

В первый раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела земляника. Они брали ягоды, а на деревья не обращали никакого внимания.
Прилетела серая тонкая птица, села на ветку молоденькой Рябины и закуковала:
- Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
Тётя сказала:
- Слышишь, Зоечка, - кукушка! Когда я была маленькой, мы пели про неё хорошенькую песенку.
И тётя запела тонким жалостным голоском:
Там вдали за рекой Раздаётся порой: Ку-ку! Ку-ку! Это птичка кричит У зелёных ракит: Ку-ку! Ку-ку! Потеряла детей, - Жалко бедненьких ей. Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку-у!..
Тут голосок тёти задрожал-задрожал, а Зоечка горько расплакалась.
Тётя погладила Зоечку по головке и сказала:
- Золотое у тебя сердечко: всех-то жалеет!

Тогда молоденькая Рябина зашелестела всеми своими разрезными листьями:
- Слушайте! Слушайте! Ведь это ужасно глупая песенка! Кукушка совсем не теряет своих детей. Она нарочно подкидывает их в чужие гнёзда. Не жалейте, пожалуйста, Кукушку. Жалейте, пожалуйста, других птичек.
Но Зоечка и её тётя не слушали шелеста листьев.
А серая тонкая птица всё куковала, да так жалобно:
- Ку-ку! Ку-ку!
Прилетела бурая тонкая птица, села на ветку пожилой Берёзы и пронзительно захихикала:
- Хи-хи-хи-хи-хи!

Тут Зоечка ещё пуще залилась слезами:

Зачем эта гадкая птица смеётся над бедной Кукушечкой!
Тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:
- А вот мы её сейчас!..
Подняла сучок, замахала им на бурую тонкую птицу:
- Кыш! Кыш! - И прогнала её.
Тогда пожилая Берёза зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки:
- Слушайте, слушайте! Ведь это ужасно глупое недоразумение. Сами жалеете Кукушку и сами её прогнали! Кукушка-отец кричит: ку-ку! ку-ку! А Кукушка-мать кричит: хи-хи-хи-хи!
Бурая - это и есть Кукушка-мать. Сами поёте песенку и сами не знаете, про кого.
Молоденькая Рябина прошептала чуть слышно:
- Совершенно справедливо, совершенно справедливо.

Ветер был такой сильный, что старая липа качалась, как травинка, и громко скрипела. Казалось, вот-вот она треснет от корня до самой макушки.

К утру буря утихла. Кукушонок всё ещё сидел, прижавшись к стенке. Он ещё не мог опомниться от страха.

Когда солнце взошло высоко, его лучи проскользнули в дупло и согрели мокрого Кукушонка.

Днём в рощу пришли Мальчик и Девочка.

Ветер поднимал с земли жёлтые листья и крутил в воздухе. Дети бегали и ловили их. Потом они принялись играть в прятки. Мальчик спрятался за ствол старой липы.

Вдруг ему почудился птичий крик из глубины дерева.

Мальчик поднял голову, увидел дупло и вскарабкался на дерево.

Сюда! - крикнул он сестре. - Тут в дупле кукушка сидит.

Девочка прибежала и попросила брата достать ей птицу.

Я не могу просунуть руку в дупло! - сказал Мальчик. - Дырка слишком узенькая.

Тогда я вспугну кукушку, - сказала Девочка, - а ты лови её, когда она полезет из дупла.

Девочка принялась колотить палкой по стволу.

В дупле поднялся оглушительный грохот. Кукушонок собрал последние силы, ногами и крыльями упёрся в стенки и стал вырываться из дупла.

Но как ни старался, не мог протиснуться наружу.

Смотри! - закричала Девочка. - Кукушка не может вылезти, она слишком толстая.

Погоди, - сказал Мальчик, - сейчас я её вытащу.

Он достал из кармана перочинный ножик и расширил им вход в дупло. Пришлось вырезать широкую дыру в дереве, прежде чем удалось вытащить из него Кукушонка. Он давно уже вырос с большую кукушку и был в три раза толще своей приёмной матери - Пеструшки.

Но от долгого сидения в дупле он был очень неповоротлив и не умел летать.

Мы возьмём его с собой, - решили дети, - и будем кормить.

* * *

Мимо пустой липы пролетали на юг птицы. Среди них была и Кукушка.

Она увидела дупло, куда весной опустила своё яйцо, и опять подумала:

«Какая я ловкая! Как хорошо я устроила своего птенца! Где-то он теперь? Верно, встречу его на юге».

Золотое сердечко

В роще росли рядом молоденькая Рябина, пожилая Берёзка и старый Дуб. Когда набегал ветерок, они шелестели листьями. Так они разговаривали между собой. Старый Дуб умел ещё на разные лады скрипеть стволом. Когда ветер был сильный, голос Дуба слышен был по всей роще. Но всё равно Зоечка и её старая тётя не понимали ни шелеста, ни скрипа деревьев.

В первый раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела земляника. Они брали ягоды, а на деревья не обращали никакого внимания.

Прилетела серая тонкая птица, села на ветку молоденькой Рябины и закуковала:

Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Тётя сказала:

Слышишь, Зоечка, - кукушка! Когда я была маленькой, мы пели про неё хорошенькую песенку.

  • Там вдали за рекой
  • Раздаётся порой:
  • Ку-ку! Ку-ку!
  • Это птичка кричит
  • У зелёных ракит:
  • Ку-ку! Ку-ку!
  • Потеряла детей, -
  • Жалко бедненьких ей.
  • Ку-ку! Ку-ку!
  • Ку-ку-у!..

Тётя погладила Зоечку по головке и сказала:

Золотое у тебя сердечко: всех-то жалеет!

Тогда молоденькая Рябина зашелестела всеми своими разрезными листьями:

Слушайте! Слушайте! Ведь это ужасно глупая песенка! Кукушка совсем не теряет своих детей. Она нарочно подкидывает их в чужие гнёзда. Не жалейте, пожалуйста, Кукушку. Жалейте, пожалуйста, других птичек.

Но Зоечка и её тётя не слушали шелеста листьев.

А серая тонкая птица всё куковала, да так жалобно:

Ку-ку! Ку-ку!

Прилетела бурая тонкая птица, села на ветку пожилой Берёзы и пронзительно захихикала:

Хи-хи-хи-хи-хи!

Тут Зоечка ещё пуще залилась слезами:

Зачем эта гадкая птица смеётся над бедной Кукушечкой!

Тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:

А вот мы её сейчас!..

Подняла сучок, замахала им на бурую тонкую птицу:

Кыш! Кыш! - И прогнала её.

Тогда пожилая Берёза зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки.

В роще росли рядом молоденькая Рябина, пожилая Берёзка и старый Дуб. Когда набегал ветерок, они шелестели листьями. Так они разговаривали между собой. Старый Дуб умел ещё на разные лады скрипеть стволом. Когда ветер был сильный, голос Дуба слышен был по всей роще. Но всё равно Зоечка и её старая тётя не понимали ни шелеста, ни скрипа деревьев.

В первый раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела земляника. Они брали ягоды, а на деревья не обращали никакого внимания.

Прилетела серая тонкая птица, села на ветку молоденькой Рябины и закуковала:

Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Тётя сказала:

Слышишь, Зоечка, - кукушка! Когда я была маленькой, мы пели про неё хорошенькую песенку.

Там вдали за рекой
Раздаётся порой:
Ку-ку! Ку-ку!
Это птичка кричит
У зелёных ракит:
Ку-ку! Ку-ку!
Потеряла детей, -
Жалко бедненьких ей.
Ку-ку! Ку-ку!
Ку-ку-у!..
Тут голосок тёти задрожал-задрожал, а Зоечка горько расплакалась.
Тётя погладила Зоечку по головке и сказала:

Золотое у тебя сердечко: всех-то жалеет!

Слушайте! Слушайте! Ведь это ужасно глупая песенка! Кукушка совсем не теряет своих детей. Она нарочно подкидывает их в чужие гнёзда. Не жалейте, пожалуйста, Кукушку. Жалейте, пожалуйста, других птичек.

Но Зоечка и её тётя не слушали шелеста листьев.

А серая тонкая птица всё куковала, да так жалобно:

Ку-ку! Ку-ку!

Прилетела бурая тонкая птица, села на ветку пожилой Берёзы и пронзительно захихикала:

Хи-хи-хи-хи-хи!

Тут Зоечка ещё пуще залилась слезами:

Зачем эта гадкая птица смеётся над бедной Кукушечкой!

Тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:

А вот мы её сейчас!..

Подняла сучок, замахала им на бурую тонкую птицу:

Кыш! Кыш! - И прогнала её.

Тогда пожилая Берёза зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки:

Слушайте, слушайте! Ведь это ужасно глупое недоразумение. Сами жалеете Кукушку и сами её прогнали! Кукушка-отец кричит: ку-ку! ку-ку! А Кукушка-мать кричит: хи-хи-хи-хи!

Бурая - это и есть Кукушка-мать. Сами поёте песенку и сами не знаете, про кого.

Молоденькая Рябина прошептала чуть слышно:

Совершенно справедливо, совершенно справедливо.

А старый Дуб молчал: он триста лет прожил на свете, и его больше не интересовали слезливые песенки.

В другой раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела малина.
Они подошли к старому Дубу. Вдруг из его корней выпорхнула красногрудая птичка. Зоечка наклонилась и увидела между корнями гнёздышко. В нём сидело шесть птенчиков. Пятеро было в тёплом пушку, а шестой ещё совсем голый.

Зоечка сейчас же расплакалась:

Зачем он голенький, ему холодно!..

А тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:

Золотое сердечко!

Тогда молоденькая Рябина зашелестела всеми своими разрезными листьями:

Слушайте, слушайте! Ведь этот птенец вышел на свет тремя днями позже других. Он подрастёт и оденется. Те пятеро тоже были голенькие, а над ними не плакала даже их родная мать.

И пожилая Берёзка зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки:

Слушайте, слушайте! Ведь это же Кукушонок! Не его надо жалеть, а других птенчиков.

Но Зоечка и её тётя не обращали никакого внимания на шелест листьев. …..

А старый Дуб молчал.
И в третий раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда осенний ветер срывал с деревьев их листья.

Зоечка глянула под корни старого Дуба и заплакала.

Там сидел один Кукушонок. Он так вырос, что закрывал собой всё гнёздышко.

Прилетела красногрудая птичка, и Кукушонок сейчас же открыл рот и закричал.

Кукушонок был так велик, а красногрудая птичка была так мала. Ей пришлось сесть ему на голову, чтобы скормить ему бабочку, которую она принесла. И голова красногрудой птички при этом совсем исчезла в разинутом рте Кукушонка.

Тётя спросила Зоечку:

Что ты плачешь, моё сердечко?

И Зоечка прошептала, всхлипывая:

Да… Все птенчики давно уже вылетели из гнезда. А этот бедненький - хны! хны! Всё время хочет кушать!

Тогда молоденькая Рябина прошептала всеми своими оставшимися разрезными листьями:

Смотрите, смотрите! Ведь это Кукушонок!

Когда он был ещё голенький, он вышвырнул из гнезда всех детей Красногрудки. Они были слабые, в пушку и погибли один за другим в траве.

Кукушонок убил их. Пожалейте птенчиков Красногрудки!

И пожилая Берёза прошептала всеми своими оставшимися листьями, похожими на сердечки:

Смотрите, смотрите! Он вырос гораздо больше своей кормилицы-Красногрудки, а всё ещё просит есть у неё. Он лентяй и обжора. Его нельзя жалеть!

Но Зоечка ещё пуще залилась слезами и прохныкала:

Все другие птички - хны! хны! - улетят за море в тёплые края. А эта останется. Пойдёт снег. И - хны! хны! - бедная птичка замёрзнет.
Тётя сказала:

Не могу видеть, как разрывается твоё золотое сердечко. Знаешь что, - возьмём эту птичку домой. Ты сама будешь кормить её булочкой, пока опять не настанут тёплые дни.
И Зоечка прошептала сквозь слёзы:

И буду петь ей песенку.

Тут даже старый Дуб не выдержал и проскрипел:

Скры!.. Скру!.. Поскру!.. Послушайте! Ведь это ж ужасно груст… нет, глупая история! Бросьте Кукушонка! Красногрудка, прочь, - он исправится. Крылья есть, какая кручина? А булку - крысам! Послушайте! Скрылись!..

Зоечка и её тётя заткнули уши от страшного скрипа старого Дуба, подхватили Кукушонка и поспешно ушли из рощи.

Дома Зоечка посадила Кукушонка за куклин стол и до тех пор кормила его сладкой булочкой, пока Кукушонок не перестал просить есть.
Тогда Зоечка уложила его в куклину кроватку, прикрыла куклиным одеялом и запела тонким жалостным голоском:

Там вдали за рекой

Раздаётся порой:

Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок сейчас же закрыл глазки.
Зоечка дальше:
Это птичка кричит
У зелёных ракит:
Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок перевернулся на спинку.
Зоечка тихонько кончила песенку:
Потеряла детей,
Жалко бедненьких ей.
Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок дрыгнул ножками и сдох.

В роще росли рядом молоденькая Рябина, пожилая Берёзка и старый Дуб. Когда набегал ветерок, они шелестели листьями. Так они разговаривали между собой. Старый Дуб умел ещё на разные лады скрипеть стволом. Когда ветер был сильный, голос Дуба слышен был по всей роще. Но всё равно Зоечка и её старая тётя не понимали ни шелеста, ни скрипа деревьев.
В первый раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела земляника. Они брали ягоды, а на деревья не обращали никакого внимания.
Прилетела серая тонкая птица, села на ветку молоденькой Рябины и закуковала:
- Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
Тётя сказала:
- Слышишь, Зоечка, - кукушка! Когда я была маленькой, мы пели про неё хорошенькую песенку.
И тётя запела тонким жалостным голоском:
Там вдали за рекой
Раздаётся порой:
Ку-ку! Ку-ку!
Это птичка кричит
У зелёных ракит:
Ку-ку! Ку-ку!
Потеряла детей, -
Жалко бедненьких ей.
Ку-ку! Ку-ку!
Ку-ку-у!..
Тут голосок тёти задрожал-задрожал, а Зоечка горько расплакалась.
Тётя погладила Зоечку по головке и сказала:
- Золотое у тебя сердечко: всех-то жалеет!

- Слушайте! Слушайте! Ведь это ужасно глупая песенка! Кукушка совсем не теряет своих детей. Она нарочно подкидывает их в чужие гнёзда. Не жалейте, пожалуйста, Кукушку. Жалейте, пожалуйста, других птичек.
Но Зоечка и её тётя не слушали шелеста листьев.
А серая тонкая птица всё куковала, да так жалобно:
- Ку-ку! Ку-ку!
Прилетела бурая тонкая птица, села на ветку пожилой Берёзы и пронзительно захихикала:
- Хи-хи-хи-хи-хи!
Тут Зоечка ещё пуще залилась слезами:
- Зачем эта гадкая птица смеётся над бедной Кукушечкой!
Тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:
- А вот мы её сейчас!..
Подняла сучок, замахала им на бурую тонкую птицу:
- Кыш! Кыш! - И прогнала её.
Тогда пожилая Берёза зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки:
- Слушайте, слушайте! Ведь это ужасно глупое недоразумение. Сами жалеете Кукушку и сами её прогнали! Кукушка-отец кричит: ку-ку! ку-ку! А Кукушка-мать кричит: хи-хи-хи-хи!
Бурая - это и есть Кукушка-мать. Сами поёте песенку и сами не знаете, про кого.
Молоденькая Рябина прошептала чуть слышно:
- Совершенно справедливо, совершенно справедливо.
А старый Дуб молчал: он триста лет прожил на свете, и его больше не интересовали слезливые песенки.
В другой раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда поспела малина.
Они подошли к старому Дубу. Вдруг из его корней выпорхнула красногрудая птичка. Зоечка наклонилась и увидела между корнями гнёздышко. В нём сидело шесть птенчиков. Пятеро было в тёплом пушку, а шестой ещё совсем голый.
Зоечка сейчас же расплакалась:
- Зачем он голенький, ему холодно!..
А тётя опять погладила Зоечку по головке и сказала:
- Золотое сердечко!
Тогда молоденькая Рябина зашелестела всеми своими разрезными листьями:
- Слушайте, слушайте! Ведь этот птенец вышел на свет тремя днями позже других. Он подрастёт и оденется. Те пятеро тоже были голенькие, а над ними не плакала даже их родная мать.
И пожилая Берёзка зашелестела всеми своими листьями, похожими на сердечки:
- Слушайте, слушайте! Ведь это же Кукушонок! Не его надо жалеть, а других птенчиков.
Но Зоечка и её тётя не обращали никакого внимания на шелест листьев. …..
А старый Дуб молчал.
И в третий раз Зоечка и её тётя пришли в рощу, когда осенний ветер срывал с деревьев их листья.
Зоечка глянула под корни старого Дуба и заплакала.
Там сидел один Кукушонок. Он так вырос, что закрывал собой всё гнёздышко.
Прилетела красногрудая птичка, и Кукушонок сейчас же открыл рот и закричал.
Кукушонок был так велик, а красногрудая птичка была так мала. Ей пришлось сесть ему на голову, чтобы скормить ему бабочку, которую она принесла. И голова красногрудой птички при этом совсем исчезла в разинутом рте Кукушонка.
Тётя спросила Зоечку:
- Что ты плачешь, моё сердечко?
И Зоечка прошептала, всхлипывая:
- Да… Все птенчики давно уже вылетели из гнезда. А этот бедненький - хны! хны! Всё время хочет кушать!
Тогда молоденькая Рябина прошептала всеми своими оставшимися разрезными листьями:
- Смотрите, смотрите! Ведь это Кукушонок!
Когда он был ещё голенький, он вышвырнул из гнезда всех детей Красногрудки. Они были слабые, в пушку и погибли один за другим в траве.
Кукушонок убил их. Пожалейте птенчиков Красногрудки!
И пожилая Берёза прошептала всеми своими оставшимися листьями, похожими на сердечки:
- Смотрите, смотрите! Он вырос гораздо больше своей кормилицы-Красногрудки, а всё ещё просит есть у неё. Он лентяй и обжора. Его нельзя жалеть!
Но Зоечка ещё пуще залилась слезами и прохныкала:

Все другие птички - хны! хны! - улетят за море в тёплые края. А эта останется. Пойдёт снег. И - хны! хны! - бедная птичка замёрзнет.
Тётя сказала:
- Не могу видеть, как разрывается твоё золотое сердечко. Знаешь что, - возьмём эту птичку домой. Ты сама будешь кормить её булочкой, пока опять не настанут тёплые дни.
И Зоечка прошептала сквозь слёзы:
- И буду петь ей песенку.
Тут даже старый Дуб не выдержал и проскрипел:
- Скры!.. Скру!.. Поскру!.. Послушайте! Ведь это ж ужасно груст… нет, глупая история! Бросьте Кукушонка! Красногрудка, прочь, - он исправится. Крылья есть, какая кручина? А булку - крысам! Послушайте! Скрылись!..
Зоечка и её тётя заткнули уши от страшного скрипа старого Дуба, подхватили Кукушонка и поспешно ушли из рощи.
Дома Зоечка посадила Кукушонка за куклин стол и до тех пор кормила его сладкой булочкой, пока Кукушонок не перестал просить есть.
Тогда Зоечка уложила его в куклину кроватку, прикрыла куклиным одеялом и запела тонким жалостным голоском:
Там вдали за рекой
Раздаётся порой:
Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок сейчас же закрыл глазки.
Зоечка дальше:
Это птичка кричит
У зелёных ракит:
Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок перевернулся на спинку.
Зоечка тихонько кончила песенку:
Потеряла детей,
Жалко бедненьких ей.
Ку-ку! Ку-ку!
Кукушонок дрыгнул ножками и сдох.

Поэзия природы стала основой художественности в сказках Виталия Валентиновича Бианки. Свобода вымысла соединилась в его сказках с правдой о несказанно причудливом мире леса, полей, рек и озер В сказке «Сова» поведано, как тесно связана между собой жизнь птиц, насекомых, зверей и самого человека. Перестала Сова летать на поле: обидел ее Старик - и развелось много мышей, покинули поле шмели, некому стало опылять клевер, не стало хорошего корму и все меньше стала доиться Корова. И вот уже нечем Старику забелить чай.

Нос у каждой птицы свой, хорошо приспособлен для ее жизни. И трудно решить, чей же нос лучше («Чей нос лучше?»).

Что ни сказка - то новая страница из многолистной писательской энциклопедии, в которой охвачены все месяцы года, все следующие чередом изменения в природе. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Сказки Бианки и Нагишкин. Краткое содержание не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений. ) Все в этом мире до мельчайших мелочей известно писателю. Все поражает своей затейливостью. Однако верный свойствам сказки как искусству Бианки не только несет своим читателям знание. Он всегда остается художником. Отсюда веселая игра интонаций, метких выражений и вообще весь склад «исательской речи - речи повествователя - поэта и художника. Вот и про Сову сказано, что она «вдовушка», что «из дупла глазищами луп-луп, ножищами туп-туи. Эта игра словом, как в прибаутках, как в детских играя. Маленькая сказочка «Лис и Мышонок» стала привлекательнее от одного необычного словечка в последней фразе: «отнорочек». Лис сказал, что подстережет Мышонка в норе. А Мышонок отвечает: есть, мол, у меня спаленка, есть и кладо-вочка - можно отсидеться. Но Лис не отступает - говорит, что разроет норку. Тут Мышонок и сказал: «А я от тебя в отнорочек- и был таков!» Все в сказках Бианки располагает к любви к миру живой природы - любви высокой, облагораживающей, той, без которой нет настоящего человека.

Русские писатели всегда охотно обращались к разработке тем, мотивов и образов сказочного фольклора других народов и народностей. В наше время переход сказок от народа к народу - один из могучих и плодотворных источников взаимного обогащения культур братских народов многонационального Советского Союза. Выдающийся успех пришел к писателю-дальневосточнику Дмитрию Дмитриевичу Нагишкину, когда он решился на воссоздание в сказках фольклорных преданий и мифов нанайцев, ульчей, нивхов, орочей и других малых народов Приамурья и Приморья. Нагишкин нашел здесь все, чем привлекательно подлинное художественное творчество,- глубокую жизненность, романтическую героику, дерзкий вымысел и неповторимость такого взгляда на мир, в котором объединились древние традиции мифа и реализм.

Герой сказки писателя храбрец, отважный Азмун, чтобы спасти свой народ от голодной смерти, спустился на дно морское. Спустился и увидел: лежит на нарах старый Тайрнадз, владыка моря, спит, забыл о нивхах - перестал посылать им рыбу. Разбудил Тайрнадза юноша: «Я - Азмун, нивхского народа человек,- назвал себя герой.- Отец, нивхам помоги - нивхам рыбу пошли. Отец, нивхи с голоду помирают». Это речь человека, помнящего о своем долге. И стыдно стало Тайрнадзу. В трактовке сказочного подвига ощутима манера Нагишкина как автора романа о герое-комсомольце Виталии Бонивуре («Сердце Бонивура»). В истории о юноше Азмуне подвиг во имя счастья и благополучия народа воссоздается в полном соответствии с героическим пафосом нивхских преданий. В фольклоре народов Дальнего Востока писатель нашел близкое себе.